Экономика и дипломатия

Американские профсоюзы, прежде всего профбоссы, зараженные антикоммунизмом, на рубеже 70-х годов несколько изменили свою политику, тем более в условиях растущей безработицы.

Однако здравого подхода к советско-американским торговым связям у Вашингтона хватило ненадолго. В Соединенных Штатах не прекращались попытки увязать «экономические уступки» с политическими требованиями. По этой причине советско-американское торговое соглашение 1972 г. так и не вступило в силу из-за поправки Джексона—Венике к закону о торговле 1974 г. Реакционнейшие сенаторы эти Джексон и Венике.

Вашингтону очень хотелось заставить своих союзников по НАТО трусить в одной с ними антисоветской упряжке. Но те не проявили особой прыти. Они почти физически ощущали благотворное влияние разрядки на расширение связей с социалистическими странами. Недаром на совещаниях глав правительств в Бонне и Токио американскому руководству не удалось добиться от своих партнеров существенных уступок по интересующим их вопросам — ни в валютной, ни в торгово-экономической, ни в других областях. Американцы выказали подозрительность: союзники готовы не просто расширять торговлю с Востоком, а развивать ее даже в ущерб интересам США, в нарушение атлантической солидарности

Еще администрация Картера уже под занавес своего правления, подталкиваемая военно-промышленным комплексом и «ястребами», решила напомнить им об американской военной мощи и не забывать о необходимости единства Запада перед «лицом советской угрозы». Союзников призвали поддержать американские санкции против Советского Союза, введенные под предлогом событий в Афганистане и Польше. Напомним, что тогда американцы практически объявили нам торговую войну: расторгли уже заключенные крупномасштабные соглашения, отказались продать зерно, аннулировали сделки на продажу некоторого оборудования, отказали в кредитах и т. п. Пытаясь заставить Бонн, Лондон, Париж, Рим равняться на Вашингтон, Белый дом оказывал на них небывалый дипломатический и экономический нажим. Однако западноевропейские страны, на словах солидаризировавшиеся с США, фактически проигнорировали призыв к экономическому бойкоту и продолжали развивать выгодные для них торгово-экономические связи с СССР и другими социалистическими странами. Это было похоже на неповиновение, с чем за океаном не хотели примириться. В ход пустили, кроме «шантажа безопасностью», и другое средство.

На совещании в верхах в Версале (1982 г.) Рейган использовал высокие учетные банковские ставки как дополнительную возможность нажать на партнеров. Соединенные Штаты выдвинули в качестве центральною вопроса и потребовали от западноевропейских стран прекратить предоставление кредитов  разорвать контакты на строительство трансконтинентального газопровода Уренгой—Ужгород и поставку для пего компрессорных станций. Однако и тут Вашингтон просчитался. Его домогательства встретили решительным отпором. Как писала газета «Нью-Йорк тайме», «партнеры Рейгана с холодным презрением отнеслись к его призыву о значительных ограничениях кредитов советскому блоку», а влиятельная газета «Крисчен сайенс монитор» так оценила результаты совещания: «Все, что удалось получить Рейгану,—это заявление с призывом придерживаться коммерческой осмотрительности при кредитовании Западом торговли с СССР». Хотя американские участники переговоров сделали, что называется, хорошую мину при плохой игре и говорили о победе, тем не менее неофициально признавали, что практически уровень торговли Восток-Запад при таких условиях может даже увеличиться. Это, впрочем, понимало и американское руководство, поскольку не прекратило попыток призвать союзников к порядку.

Дядя Сэм вошел в раж и повелел запретить филиалам американских фирм, оперирующих в странах Запада, и европейским фирмам, производящим продукцию по американским лицензиям, поставки продукции для строящегося в СССР газопровода. Нашим был столь откровенным, грубым, затрагивающим национальные чувства западноевропейских стран, что даже правительство Тэтчер, всегда и во всем следующее за Вашингтоном, на сей

раз «взбунтовалось» и дало команду своим фирмам но подчиняться диктату США.

ФРГ в Сообществе чаще всего берет на себя роль творца политических компромиссов. Но больше всего западногерманские дипломаты заняты своими домашними заботами: укреплением международных позиций промышленных воротил концернов «Флик», «Крупп», «Клекнер», «Тиссен», «Фольксваген» Обеспечить рынки сбыта для ориентированной на экспорт промышленности в значительной мере удалось посредством создания таможенного союза в рамках ЕЭС. Римский договор 1957 г. о создании ЕЭС был, грубо говоря, компромиссом между интересами сельскохозяйственных кругов Франции и западногерманской промышленности.

Теперь многие исследователи приходят к выводу, что уже в самой природе такого компромисса лежал выигрыш ФРГ. Хотя Франция и получила первоначально в денежном выражении больше выгод от полученных ее сельским хозяйством преимуществ, это были преимущества, так сказать, «вчерашнего дня» — сохранение жизнеспособности отрасли, обреченной самим ходом научно – технического прогресса. В то же время ФРГ получила возможность расширения экспансии наиболее передовых отраслей своей экономики. В результате рос не только экономический, но и политический вес Федеративной республики в Сообществе.

Одна треть промышленного потенциала ЕЭС — один этот показатель говорит о многом. Однако западногерманская дипломатия не слишком выпячивала этот свой экономический козырь. Тень гитлеровской Германии тяжело

падала на чашу весов, когда дело касалось международного влияния ФРГ. С этой точки зрения франко-германский альянс давал ФРГ определенные преимущества: дружественные связи со страной-победительницей как бы заслоняли прошлое. Но, главное, утвердиться в рамках политически объединенного на основе федерации государств Сообщества. Раствориться в этой политической общности ФРГ не опасается.

Экономически это самое сильное государство Европейская валютная система ориентируется на марку, которая потихоньку становится и мировой резервной валютой. Центральные банки многих стран, устав от бесконечных взлетов и падений доллара, начали часть своих валютных резервов переводить в западногерманские марки. До последнего времени ФРГ к такой роли марки не особенно стремилась. Функции резервной валюты чреваты опасностью инфляции, а инфляция — враг номер один в экономической политике Бонна на протяжении почти всего послевоенного периода. Покупка иностранцами ценных бумаг западногерманского казначейства, выраженных в марках, была запрещена вплоть до начала 1980-х годов. Теперь эти ограничения сняты, и боннские эмиссары уже призывали страны Ближнего Востока вкладывать нефтяные деньги в облигации Федерального казначейства.

Западногерманское руководство постоянно ратовало за ускорение темпов интеграции, выдвигало идею «Европы двух скоростей», согласно которой интеграционные мероприятия можно осуществлять разновременно, по мере готовности стран к таким действиям. В «первый эшелон» приглашались, кроме ФРГ, Франция, страны Бенилюкса. Великобританию канцлер Шмидт опустил в перечне государств, «заслуживающих доверия», чем надолго вызвал охлаждение в англо-германских отношениях.

Пришедшее к власти в ФРГ в 1983 г. коалиционное правительство буржуазных партий ХДС/ХСС и СвДП но только продолжило курс социал-демократов, но и объявило устами канцлера Коля, что свою историческую задачу оно видит в энергичном продвижении идеи объединения Западной Европы.

Боннская дипломатия провела большую работу на Европейском Совете в Штутгарте в июне 1983 г. для того, чтобы была принята декларация по Европейскому союзу и чтобы в ней была провозглашена конечная цель ЕЭС —создание «единой Европы». Таким образом, ФРГ рассчитывает добиться лидерства в рамках Сообщества,

усилить свое политическое влияние, опираясь на экономическую мощь. Цель, как мы видим, аналогична японской, но решаемая совершенно другим способом.

В то время как по внутриэкономическим вопросам между партиями нередко разгораются жаркие споры, во внешнеэкономической политике, и это отмечают все исследователи, между ними царит трогательное единодушие. Как отмечал норвежский исследователь А. Ингебристен, в вопросах внешнеэкономической политики любое правительство, независимо от партийной принадлежности, будет действовать заодно с бизнесом. Создание своим монополиям благоприятных условий конкуренции с компаниями других стран возводится в Скандинавии постоянно в ранг национальной задачи. Зависимость экономики от внешнего рынка ведет к тому, что вопросы занятости, темпы роста находятся в непосредственной связи с теми условиями, которые складываются для скандинавских компаний на внешнем рынке. Внешнеэкономическая политика — важный составной элемент того самого компромисса с буржуазией, который позволял не раз социал-демократии удержаться у власти. Внешняя политика до недавнего времени была далека от среднего избирателя, не затрагивала его каждодневных интересов. Основные интересы в области борьбы политических партий были сосредоточены в сфере внутренней политики. Вот почему в области внешней политики социал-демократия могла смелее идти на уступки буржуазии, не опасаясь потерять голоса избирателей.

Многие исследователи, занимающиеся Скандинавским регионом, указывают, как на некую аномалию, на кажущийся «классовый мир», на отсутствие резко выраженных конфликтов между социал-демократией и буржуазией, получившие в литературе термин «баланса власти». Наверное, можно с ними согласиться, если все-таки сделать упор на слове «кажущийся».

«Баланс власти», по определению одного из руководящих деятелей социал-демократической партии Швеции,

много лет занимавшего ключевой пост министра финансов, Гуинара Стренга состоит в том, что «Швецией нельзя управлять вопреки интересам рабочего класса, но также и вопреки интересам буржуазии». Читая эти слова, следует, конечно, не забывать, что господин Стренг не просто министр финансов, а политик, социал-демократ и потому не мог же он признать, что управление ведется именно в интересах прежде всего большого бизнеса.

На внешнеполитической службе в Скандинавии, как правило, за исключением министров, находятся профессиональные дипломаты, а шведский МИД отличается такая еще и своим привилегированным составом. На всех «дипломатических этажах» — лица «голубой крови». Если в других странах дипломатической службе стали отводить больше экономических функций сравнительно недавно, то в Скандинавии такой взгляд на дипломатию существует «традиционно». В этом отношении показателен доклад, сделанный в конце 60-х годов в Высшей торговой школе г. Бергена одним из наиболее известных представителей дипломатии Арне Скауге. Сообщение, можно сказать, выражает взгляды дипломатии и других скандинавских стран. За свою многолетнюю дипломатическую деятельность Скауге побывал на руководящих постах в министерствах иностранных дел и торговли, был норвежским представителем при ОЕЭС и НАТО, послом в Лондоне, Копенгагене и Вашингтоне.

Здесь зависимость от иностранного капитала спрятана от посторонних глаз, но является, пожалуй, более сильной, чем от прямых капиталовложений в норвежскую промышленность. В этом смысле наиболее чревата политическими последствиями зависимость в основной области, на которую сейчас делают ставку норвежцы,— в нефтедобыче. Анализ контрактов на поставку оборудования для вне – береговой разведки и добычи нефти показывает, что они сплошь и рядом выполняются в сотрудничестве с иностранным партнером, который предоставляет свой технический опыт. Это и неудивительно. «Семь сестер» — американские и английские нефтяные монополии имеют за плечами уже почти вековой опыт в этой области. Результаты такой зависимости? Усиление «атлантической» направленности Норвегии.

Норвежский бизнес сейчас делает акцент на усиление взаимозависимости с экономикой западноевропейских государств из-за невозможности решить свои проблемы обособленно, вне координации с экономической и валютной политикой ее основных западноевропейских торговых партнеров. Космополитически настроенные судовладельцы, руководство крупных промышленных концернов рассчитывают на постепенное размывание сильного национального самосознания норвежцев, добившихся независимости каких-нибудь восемь десятков лет назад.

Возможности остаться «красно-сине-белой» у Норвегии сейчас имеются, но их реализация во многом зависит от способности сформировать перспективную и жизнеспособную структуру норвежской промышленности будущего. В частности, в этих целях МИД перестроил свою структуру в сторону «экономизации дипломатии», значительно расширил штат, В Министерстве торговли и судоходства создан специальный экспортный совет,

ведающий проектами с участием государственных и частных организаций. Послы в зарубежных дипломатических представительствах, по выражению норвежской печати, «засучив рукава» занимаются проталкиванием интересов экспортных компаний, у которых не хватает собственного опыта. Типичным норвежским дипломатом становится выпускник Высшей торговой школы г. Бергена, занимающий посты попеременно на высших должностях за рубежом, в министерстве торговли и судоходства или МИД.

Соединенные Штаты превратились в наиболее «безопасное» место приложения инвестиций в условиях, когда целый ряд развивающихся стран оказался на грани банкротства, когда военно-политическая обстановка во многих районах земного шара еще более обострилась. Наметившийся экономический подъем, как оказалось, временный  незначительный, повысил привлекательность рынка ценных бумаг Уолл-Стрита.

В результате курс на доллары продолжал расти вопреки всем канонам. Любое колебание его курса в сторону понижения может вызвать цепную реакцию и немедленное приведение в соответствие с реальной покупательной способностью. Но пока этого не происходит, а инвесторы рассчитывают, и не без оснований, на дальнейший рост американского внешнеторгового дефицита и по-

прежнему высокие учетные ставки. На совещании в верхах в Вильямсберге (1983 г.) президент Рейган, несмотря на коллективный нажим со стороны руководителей других стран, не дал обязательства о сокращении американских дефицитов. Дипломатия США изобрела для себя «выход из положения», утверждая, что высокие учетные ставки в Западной Европе вовсе не вызваны их высоким уровнем в Соединенных Штатах, а связаны с уровнем инфляции в этих странах. Боритесь с темпами инфляции, наставляют они западноевропейцев,— и ставки снизятся.

В его задачу входит забота о повышении квалификации своих заграничных торговых представителей, укреплении их связей с министерством торговли и оказании помощи английским фирмам со стороны посольств. Увеличен аппарат торговых представителей за рубежом, расширены его функции. Одним из самых многочисленных и, по отзывам буржуазных экспертов, квалифицированных аппаратов за рубежом является именно английский, что неудивительно, учитывая важность внешней торговли для экономики этой страны и ее опыт международных связей со времен еще колониального владычества. Посольства, миссии и консульства Великобритании в 220 городах мира насчитывали в 1970 г. около 850 сотрудников, в том числе свыше 400 торговых атташе.

Значительное внимание уделяет английское правительство в последнее время расширению экспорта в другие страны Западной Европы, рынки которой недостаточно еще освоены британскими фирмами. Английские компании используют сохранившийся еще со времен Британской империи «глобализм» в подходе к внешней торговле, что ведет к распылению усилий между множеством рынков, к росту расходов. По данным одной из международных финансовых организаций, такая «разбросанность является одной из причин отставания Великобрйтании в области экспорта. Если из западногерманских компаний только одна десятая сбывает свою продукцию более чем в 100 странах, то в Великобритании — больше половины» .

«Вплетение» это началось уже в 60-е годы, судовладельческие компании усилили внимание к принадлежащим им верфям, выведя судостроение в первые ряды крупнейших промышленных концернов Норвегии. Наступление «нефтяной эры» спасло норвежские верфи

от плачевной участи их гораздо более мощных соседей — шведов, открыв перед ними такое новое перспективное поле деятельности, как «внебереговая промышленность» — обслуживание нефтедобычи на континентальном шельфе Северного моря.

Норвежские судовладельцы не могли, естественно, упустить открывавшиеся здесь возможности. В активах крупнейших судоходных компаний появилось такое стоящее многие миллионы долларов имущество, как буровые платформы, которые они предлагают и в других районах мира — Мексике, на Филиппинах и др. Объединив в компании «Сага Петролеум» капиталы, пустились и в такое дорогостоящее предприятие, как нефтедобыча, в данном случае уже откровенно пользуясь протекционизмом норвежского правительства, отдающего приоритет национальным частным компаниям перед иностранными в своей нефтяной политике.

Два обстоятельства способствовали такому «двухъярусному» делению. Мировая экономика, расколотая на две противоположные социально-экономические системы, в течение двух десятков послевоенных лет развивалась относительно стабильно с преобладанием высоких темпов экономического роста у мирового социализма и периодическими спадами производства в странах капитала. Экономические и валютные отношения между государствами капиталистического мира регулировались рядом многосторонних договоров и соглашений, получивших общее название Бреттон-вудской системы.